Я начинаю понимать подлинный смысл объятий. Мы обнимаем, чтобы обняли нас.
Публика втягивает тебя в свои объятия, открывает своё сердце и поглощает тебя целиком. Ты переполняешься её любовью, а она — твоей.
По своему следу себя не отыщешь.
Для истинности или ложности представления совершенно безразлично, сколько людей его признают или не признают.
Что ни делаю, постоянно думаю, что служу этим, сколько позволяют мне мои силы, прежде всего моему отечеству.
Надо сдерживать свое сердце; стоит только распустить его, и как быстро каждый теряет голову.