Мне нечего сказать о счастье, я не знаю, что это такое. Оно невыразимо.
(Взойдя на эшафот и указывая на свою голову) — А все-таки в ней кое-что было!
Какое все-таки несуразное понятие — время. Нет ничего более непостоянного. То его слишком много, то чересчур мало.
Так как мне всё-таки иногда удавалось выиграть гонку между вымыслом и действительностью, то я готов был примириться с обманом. С чем я отказывался примириться — это с вмешательством мучителя-случая, лишавшего меня предназначенной мне услады.
Подлинная память о любой войне живет всего три поколения: чтобы чувствовать, что она значила для тех, кто ее пережил, нужно слушать об этой войне от них самих — сидя у них на коленях.
Мне неважно, что обо мне говорят за моей спиной, пока обо мне говорят неправду.