Старость избавляет нас от многих искушений чувственности, возвышает нас над разочарованиями юности и внушает нам ту тихую покорность, которая не требует от мира более того, что он нам может дать.

Читается трояким образом: первое, читать и не понимать; второе, читать и понимать; третье, читать и понимать даже то, что не написано.

Извращенное искусство может быть непонятно людям, но хорошее искусство всегда понятно всем.

Должны же быть, в конце концов, такие случаи, когда человек не может взвалить всю вину и ответственность на Бога.

По-настоящему умный человек выражается простым языком, а тот, кто хочет произвести впечатление умного, старается говорить как можно сложнее, по существу не разбираясь в сути дела.