Всегда и везде Тарелкин был впереди. Едва заслышит он, бывало, шум совершающегося преобразования или треск от ломки совершенствования, как он уже тут как тут и кричит: вперед! Когда пошла эмансипация женщин, то Тарелкин плакал, что он не женщина, дабы снять кринолину перед публикой и показать ей... как надо эмансипироваться.

Игроку тяжелее всего перенести не то, что он проиграл, а то, что надо перестать играть.

Нормальное общество — это когда музыкант и художник пользуются подземным переходом по назначению.

Всё, что нельзя выразить в цифрах, — не наука; это — мнение.

Я не намерен тратить отведенную жизнь на попытки сделать ее длиннее.