Есть что-то бесстыдное в зрелище смерти, орудующей на глазах у всех.

Мы отмаливаем грехи и пороки, предоставляя решать Всевышнему, что может значить и то, и другое.

Сначала выживание, потом мораль.

Весь мир рушится, а мы выбрали это время, чтобы влюбиться.

Его восхитила поразительная слепота людей, отлично сознающих перемены в самих себе, но считающих, что все остальные должны вечно оставаться такими, какими они их себе когда-то представляли.