Ничто так не старит, как разбитая надежда.

Если бы мнение, что басня есть уловка рабства, еще не существовало, то у нас должно бы оно родится. Ум прокрадывается в них мимо цензуры.

Ее душа и разгоралась и погасала одиноко, она билась, как птица в клетке, а клетки не было: никто не стеснял ее, никто ее не удерживал, а она рвалась и томилась.

Культура начинается с запретов.

Люди, проникшиеся искусством, становятся не только более культурными и достойными интереса, они становятся лучше в самом широком смысле — добрее, мудрее и прекраснее, — они становятся более миролюбивыми, более активными, более чувствительными.