Все, что хотело бы влачить всего только жалкое существование, должно поплатиться за это.

У меня (как, вероятно, почти у всех) бывало ощущение, словно плотный занавес скрыл все, что есть в жизни интересного и прекрасного, оставив мне только тупую, нудную боль.

Ты просыпаешься утром, «надеваешь» на лицо улыбку, но постоянно осознаешь бренность бытия.

В девятнадцать лет человек не согласен просто совершать поступки. Ему важно их все время оправдывать.

Как странно, что именно то, к чему я относился враждебно и на что привык смотреть как на идолопоклонство, в дни одиночества и тревоги является моей единственной опорой и утешением.