Одиночество и покой он ощущал физически, так же, как мягкость кресла, как ветерок из окна, дышавший в щеку.

— Мне тридцать пять лет, но жизнь окончена. Меня не обманывает больше любовь. Что может быть грустнее, когда увидишь вдруг, что рыцарский конь — деревянная лошадка? И вот ещё много, много времени нужно тащиться по этой жизни, как труп...

Глупая старость жалка не менее, чем трусливая юность.

Через всю историю человечества проходит вечно возрождающееся племя фанатиков общего блага.

— Не падайте в обморок, но мы все под колпаком у Мюллера.