Приятное ведь редко кто передает, вот неприятное-то уже всегда — незамедлительно и с удовольствием.

Я хотел бы стоять на оживленном уличном углу со шляпой в руке и умолять прохожих бросить мне все их впустую потерянные минуты.

У него не было друзей. К нему относились как к мебели — полезной, но безликой, и такой же безмолвной.

Никакое национальное государство не может идти на покорение других народов с чистой совестью.

Прекрасное дается нелегко.