— Сколько тебе лет?
— Сорок.
— По тебе не скажешь...
— Я знаю.
— А мне двадцать пять.
— По тебе тоже не скажешь.
— Конечно.
— Я думал, двадцать шесть.

Страдание только тогда справедливо, когда оно очищает.

Жизнь — суровое испытание, а труднее всего первые сто лет.

Женщины — особый народ: говоришь им комплименты — принимают за истину, скажешь истину — обижаются.

– О, как я люблю своих родственников. Особенно теперь, когда могу о них больше не думать.