Бывало ли такое, чтобы две молчаливые души, такие непохожие, так подошли друг другу? Конечно, мы часто чувствуем одинаково, но даже когда мы ощущаем что-то по-разному, мы все таки понимаем друг друга, хоть у нас нет общего языка. Нам не нужны слова, произнесенные вслух. Мы для этого слишком непонятны и загадочны.

Пессимизм – это роскошь, которую евреи никогда не могут себе позволить.

Важна не жизнь, а та чудаковатость, какую ты в неё вносишь.

Когда тысячи убивают одного, то, значит, победил этот один.

Я начала смутно понимать, как много заманчивого таит в себе большой город: богатство, изящество, комфорт – все, что может украсить женщину.