Я не богач. Я бедняк с деньгами, а это не одно и то же.
Люди пугают других, чтобы не пугаться самим.
Если бы у меня было сорок тысяч лет, я все, кроме последних девяноста, отдал бы безмолвию.
Человек так ограничен: он даже не способен изобрести новый грех.
Когда говорит человек в мантии и шапочке, всякая галиматья становится ученостью, а всякая глупость — разумной речью.
Тихое незаслуженное страдание облагораживает человека и очищает душу от тщеславия.